Сломанные цветы / Broken Flowers
Сюжет
Миллионер по фамилии Джонстон
(Билл Мюррей) сидит в трениках на диване и смотрит
старого «Дон Жуана» с Дугласом Фербенксом. Сам
он тоже Дон и в некотором роде Дон Жуан, и его
последняя любовь (Жюли Дельпи, девочкой снимавшаяся
в годаровском «Детективе») только что хлопнула
дверью. Дон Джонстон не то чтобы удручен, просто
больше не видит смысла подниматься с дивана,
даже чтобы просто включить свет, и так сидит
целый день без света. Потом по почте придет
розовое письмо без подписи и обратного адреса,
где с завитушками будет сказано, что у него
есть сын двадцати лет. Сосед, многодетный фабричный
рабочий, на досуге изучающий теорию детективной
интриги (Джеффри Райт), чуть не насильно усадит
Дона Джонстона в самолет и отправит его по адресам
четырех женщин, которых тот любил 20 лет назад.
Так, не меняя выражения лица, с мизантропическим
розовым букетиком, который (теоретически) должен
побудить автора письма выдать себя, под записанный
соседом сборник какого-то сомнительного эфиопского
лаунжа (звучащего как музыка к старинным телеприключениям
сыщика Марло, сыгранная через подушку) Дон Джонстон
будет стучаться в двери, глядеть в глаза бывшим
возлюбленным и — как когда-то Дейл Купер — искать
улики в расцветке штор, паттернах диванной обивки.
Рецензия
Четыре девушки за год (даже
если трое из них — Шарон Стоун, Джессика Лэнг
и Тильда Суинтон) — это, согласитесь, довольно
старомодные представления о донжуанстве, и очарование
«Цветов» как раз состоит в приуменьшениях, нарочитой
скромности величин, количеств и расстояний.
Снова, как и «Трудностях перевода», где его
звали Боб Харрис, Мюррей носит имя, которое
в сочетании с его лицом действует совершенно
убийственно; сложно придумать более жестокую
шутку, чем бронебойное имя героя действия дать
образцовому герою бездействия, которого в лучшем
случае хватает на то, чтобы прямо сидеть на
диване. Как Мюррей сидит на диване — это отдельная
история и второе важное совпадение с «Трудностями».
Джармуш, как и умница Коппола, — они оба (независимо
друг от друга или нет) разглядели в этом унылом
50-летнем человеке баскетбольного роста подлинного
современного супергероя, против своей воли зависшего
между Улиссом и Уиллисом, обездвиженного собственной
идиосинкразией, на свою беду, организованного
изнутри так сложно, что ему никак не удается
найти убедительный повод шевельнуть пальцем
или сделать шаг.
Поскольку «Цветы» — это вообще-то роуд-муви,
главной задачей автора становится привести героя
в движение, а тот после каждого толчка в спину,
прошагав немного по инерции, находит диван и
норовит присесть. Поскольку «Цветы» — это детектив,
выход из экзистенциального ступора Джармуш с
Мюрреем ищут тут, как ищут убийцу у Агаты Кристи:
идеально соблюдая ритуал и процедуру, классифицируя,
а порой и с удовольствием фальсифицируя улики.
Все линии — дорожная, детективная, романтическая
— вполне в джармушевской традиции венчаются
коаном, невеселым, даже жестоким, наверное,
но вполне умопостижимым: недовольным и любителям
однозначных финалов достаточно будет досидеть
до конца недлинных титров и прочесть фамилию
актера, который появляется в кадре последним.
Но на самом деле «Цветам» не нужен никакой финал
— как не нужен финал черно-белым приключениям
Марло или Сэма Спейда.
Это, правда, было бы хорошо, если б каждый вечер,
включив телевизор, там можно было видеть, как
Дон Джонстон стучится со своим букетом в очередную
дверь, делая вид, что он просто проходил мимо.
Роман Волобуев, 19 октября 2005
http://www.afisha.ru/
Присылайте свои рецензии
lll2@list.ru
Мои впечатления
*****
|
