Мюнхен / Munich
Сюжет
Спилберг продолжает стирать
грань между «серьезным» и «развлекательным»
кино. После нарочито реалистичной фантастики
«Война миров» он снял основанный на реальных
событиях триллер, поразительно напоминающий
сказку.
В 1972 году на Олимпийских играх в Мюнхене арабские
террористы захватили команду израильских спортсменов.
В ходе операции по освобождению заложники погибли.
Более того, после наспех проведенного расследования
немецкие власти отпустили всех пойманных террористов
на свободу. Возмущенная таким поступком премьер-министр
Израиля Голда Меир неофициально отдала приказ
выследить и уничтожить зачинщиков теракта. Таковы
факты, занявшие первые 10 минут картины. Остальное
- фантазия Спилберга о том, как агент израильских
спецслужб Авнер Кауффман (Бана) исполнял приказ
премьер-министра. Причем делал он это так долго
и муторно, что еще чуть-чуть, и фильм можно
было бы обвинить в занудстве: не каждый зритель
сможет на протяжении двух с половиной часов
следить за тем, как однообразно отправляют на
тот свет совсем не страшных с виду «злодеев».
Тем более что герой фильма вовсе не похож на
Бонда. Авнер не бегает за своими врагами с пушкой
наперевес. Его миссия - всего лишь нанять нужных
людей и проследить за исполнением задания. Так
что большую часть экранного времени составляет
не экшн, а муки совести несчастного агента,
который постепенно начинает сомневаться в своем
задании, начальстве и правительстве, впадает
в паранойю и в конце концов находит спасение
от одолевающих его «демонов» в кругу семьи.
От героя Спилберга и не стоило ждать ничего
другого: для режиссера семья - абсолютная ценность,
которой он посвящает каждый свой фильм. И если
в прошлой своей картине, «Войне миров», Спилберг
убедительно доказал нам, что вера в семью так
же слепа, как любой другой фанатизм, то в «Мюнхене»
режиссер идет на попятную и, как бы извиняясь,
дарит нам гимн о всепобеждающей силе любви.
Любви к жене, к детям, к дому, забывая, правда,
о любви к родине и гражданском долге. Но перед
родиной Спилберг наверняка повинится в своем
следующем фильме - в биографической драме о
президенте Линкольне.
www.dosug.com
Рецензия
Станислав
Зельвенский пишет:
Пессимистический и длинный
политический триллер Когда палестинские террористы
убивают на Олимпийских играх-72 в Мюнхене одиннадцать
израильских спортсменов, Голда Меир, аккуратная
старушка в скромном платьице, собирает чрезвычайное
заседание и говорит: «С миром покончено». Авнер
(Бана), любимый телохранитель Меир и сын заслуженного
еврея, получает задание: найти и уничтожить
организаторов теракта, прямых или косвенных.
Все как в шпионских романах: в подчинении четверо
(стрелок, взрывник, специалист по подделке документов,
специалист по зачистке следов), никакого официального
прикрытия, деньги в швейцарском банке, французский
связной. Но по мере того как Авнер рыщет по
европейским столицам, закладывая бомбы под матрасы
респектабельных арабов и расстреливая безоружных,
шпионский роман все больше отдает какой-то вязкой
достоевщиной.
Из двух с половиной часов, которые идет «Мюнхен»,
собственно мюнхенским событиям Спилберг уделяет
лишь несколько минут в прологе, но эмоционального
заряда этих минут хватает на весь фильм: камера,
чудовищно дергаясь, мечется между людьми в масках
и людьми в майках, убивающими друг друга (прием
из «Спасти рядового Райана»). Дальше, наоборот,
начинается размеренная, в нейтральной интонации,
почти рутинная история. Долгие чаепития, беседы
за жизнь, утомительная подготовка к очередному
убийству, разрешающаяся кратковременным саспенсом
самого акта. Моссадовцы ошибаются, тормозят,
иногда убивают не тех, закладывают слишком много
пластита, однажды ночуют в конспиративном месте,
куда среди ночи приходят поспать палестинские
боевики. Наверное, этому подчеркнуто негромкому,
несмотря на географическое разнообразие и количество
трупов, фильму недостает ни размаха «Списка
Шиндлера», ни блеска ранних спилберговских триллеров,
зато «Мюнхен» действительно сохраняет какой-то
высший нейтралитет (за который на режиссера
в итоге обиделись и арабы и евреи). Терроризм
— не только дурак в арафатке, но и скорбные
старушки на веранде с чашкой чая; мысль нехитрая,
но достойная и, в общем, требующая некоторого
мужества.
Роман
Волобуев пишет:
Спилберг против Спилберга
Авнер, патриот и семьянин, никого прежде не
убивавший, назначен командиром моссадовской
спецгруппы, посланной мстить верхушке ООП за
мюнхенскую бойню. Совершая все мыслимые ошибки,
становясь игрушкой в руках собственных информаторов,
он постепенно теряет идеалы, сон, душу, чуть
не теряет рассудок — и понимает наконец, что
зло, вы не поверите, порождает зло.
Я кощунственную вещь скажу, но, кажется, Мюнхен-72,
арабо-израильский конфликт и даже нынешний виток
террористической войны тут ни при чем. При чем
тут режиссер Спилберг, переживающий, судя по
последним двум фильмам, страшный (даже больший,
чем во времена каких-нибудь «Близких контактов
третьей степени») кризис таланта и ума и, видимо,
осознающий это. «Мюнхен» выглядит так, будто
снят в 70-е, в том же ритме, по тем же технологиям,
— и понятно, зачем Спилбергу эта аскеза: 70-е
— это не только время «Черного сентября», это
и время первых спилберговских триумфов, время,
когда он был поджарым и злым. В стремлении вернуться
к себе прежнему он и лезет теперь на самое острие,
выбирая самую болезненную из возможных для него
тем (автор «Шиндлера», снимающий если не антисемитский,
то вполне себе антиизраильский фильм, — это,
согласитесь, сильно). Он обращается к жестокости
как к противоядию против своей вошедшей в поговорку
сентиментальности. Нож в лоб, пуля в скулу,
оторванные руки на вентиляторе. Вот три мужика
в упор убивают безоружную голую девушку: та
имеет к их миссии довольно косвенное отношение
и, уже застреленная, медленно идет в другой
конец комнаты — погладить кота. Вот кульминация
мюнхенских событий, наложенная на истерическую
постельную сцену, — Cпилберг лезет из кожи вон,
дает петуха, перебирает и с насилием, и с патокой
(ни в одном европейском политтриллере 70-х,
которые «Мюнхен» c переменным успехом имитирует,
не могло быть такой Сцены с Мамой, как здесь).
Это не фильм, это бой: 10, 20, 30 раундов любимый
режиссер бьется с собственным маразмом, с тем
самозабвенным голосистым органчиком, который
снял за него «Терминал» и «Войну миров», бьется
не на жизнь, а на смерть. И знаете, кажется,
побеждает — пусть не нокаутом, пусть по очкам.
Благоглупости, которых в «Мюнхене» предостаточно,
выветриваются, остается расплескавшееся по ступенькам
молоко и старый поэт, пытавшийся ладонью отвести
от себя ствол беретты.
Это хорошая новость. Допустим, мир не спасти,
кровь будет литься и искусство не панацея от
моральных язв общества, а в лучшем случае аспирин.
Пусть так, но в этом несправедливом мире режиссер
Спилберг еще должен нам четвертого «Индиану
Джонса». И я еще одну кощунственную вещь скажу:
мне плевать, к каким темам он обращается, чтоб
привести себя в чувство.
www.afisha.ru
Присылайте свои рецензии
lll2@list.ru
Мои впечатления
*****
|
