Гордость и предубеждение / Pride & Prejudice

Сюжет

Осовремененный, но все равно удачный кинороман о девочках

В Англии конца XVIII века, укутанной не туманами, а какой-то сумасшедшей дороговизны золотистой дымкой, семейство небогатых и не очень гордых землевладельцев Беннетов живет в состоянии перманентной истерики. Обезумевшая от забот матушка (Блисин) мечтает выдать замуж пятерых дочек-бесприданниц. Мистер Беннет (Сазерленд) измучен ежедневными причитаниями домашних о своей скорой кончине (после которой непристроенные дочки останутся без крыши над головой) и тихо чахнет за занавеской. Меж тем старшая, Джейн (Пайк), трогательно влюблена в хлипкого заезжего аристократа мистера Бингли (Вудс), а вторая по старшинству и первая по бойкости, Лиззи (Найтли), клянется в вечном презрении к его лучшему другу, мистеру Дарси — богачу, снобу, низкому человеку и невозможному красавцу (МакФэдиен).

Рецензия

Английские экранизации английской литературы, в особенности снятые на американские деньги, — отрада и отдых глазам; в них при любом раскладе чувствуется то волшебное нескучное благополучие, о котором прочие, даже и более зажиточные, кинематографии могут лишь мечтать. Мало что сравнится по душеполезному действию с историей сироты или бесприданницы — когда у каждой утки, появляющейся в кадре, на клюве написан оклад в четыре с половиной фунта в час, а вот этот вот черный в яблоках хряк (в картине есть и такой, символизирующий мещанский образ жизни и имеющий два долгих незабываемых прохода сквозь декорации) наверняка в прошлом году председательствовал в актерском профсоюзе. Всего этого уже было бы достаточно для успеха, так команда, делавшая новую «Гордость» (режиссер и сценарист — оба дебютанты откуда-то с телевидения), вдобавок применила то, что принято называть умом: по максимуму разрядив диалоги, впустив в сугубо разговорный, будто для радио написанный, роман свежий воздух — как в переносном, так и в буквальном смысле. И странным образом эта облегченная, разбавленная версия, в которой все мужчины задвинуты не на второй даже, а на третий план (второй плотно засажен дубками и плакучими ивами), кажется сильно лучше почитаемого за эталон телеварианта с Колином Фертом в виде Дарси и уж точно ближе по духу к книжке, которая была в первую очередь романом о девочках, а только потом про все остальное. А когда артистка Найтли ближе к развязке начинает вздрагивать подбородком и говорить так, будто разгрызает елочную игрушку, — кому не больно и не жалко, тот, в общем, видимо, дурак.

Роман Волобуев, 11 января 2006 www.afisha.ru

Присылайте свои рецензии lll2@list.ru

Мои впечатления